Сообщить об ошибке
4 декабря 2016

Святые мощи на Соборной

16 августа 2006 08:00

АЛЕКСАНДР РОДИОНОВ

В последние годы вышло довольно много книг и буклетов по ис­тории православных храмов на Алтае. Особняком среди них сто­ит труд Я.Е. Кривоносова и Т.В. Скворцовой «Православные храмы Барнаула (1751-2001 гг.)». Но в изданном нет того, что встретилось мне при углублении в судьбу Свят-Никольского храма, 100-летие которого 3 июня отмечено воздвижением златосверкающего купола над алтарем.

СУДЬБЕ УГОДНО БЫЛО РАС­ПОРЯДИТЬСЯ ТАК, что при осно­вании Барнаульского завода Деми­дова традиционные не разделимые на Руси воин с мечом и воин ду­ховный появились на берегу реки Барнаул не одновременно, хотя первостроители будущего сереб­роплавильного завода Иван Оси­пов и Роман Латников были, без­условно, людьми православными. Но вот что упущено историками Барнаульского церковного стро­ительства. Плотина и завод зало­жены в 1739 году, крепость нача­та в 1741 году, а первая церковь - Петропавловская заложена только 1748 г. Через год деревянный храм при Барнаульском заводе освящен. Почему же основатели завода так долго шли к строительству храма? Вспомним - основная рабочая сила на заводе - это переселенные из Олонецкого края подневольные люди. Они и улицу первую в рабо­чей слободе именовали Олонской и веры староотеческой на новом месте менять не намеревались, а молились своим иконам древнего письма в домовой моленной хо­ромине. О том, что на барнауль­ском заводе влияния старообряд­чества было велико, свидетельс­твуют и исследования известного российского археографа Николая Николаевича Покровского. Уче­ный приводит имя главного при­казчика на заводах Родиона Набо-това. Родион Наботов - один из ду­ховных вождей урало-сибирского старообрядчества, и его влияние простиралось от Нижнего Тагила до Алтая.

...В ТОБОЛЬСКОЙ КОНСИС­ТОРИИ, КОТОРОЙ ПОДЧИНЯ­ЛИСЬ РАНЕЕ ПОСТРОЕННЫЕ НА АЛТАЕ ПРАВОСЛАВНЫЕ ХРАМЫ В ОКРЕСТНОСТЯХ БАРНАУЛА: Белоярской, Бийской и Колы-вано-Воскресенской крепостях, очень верно поняли значение бу­дущего Барнаула. Завод-крепость на реке Барнаул на многие годы станет для Сибири и России среб-тюкипящим средоточием. Сереб­ро и впрямь кипело в дюжине печей Барнаульского завода, а в консистории 1750 г. определили: «... Духовному правлению быть в Барнауле, а не в Кузнецке...»

Спустя четыре года, как бы в противовес старообрядческой мо­лельной на правом берегу Барна-улки, основываясь на запросе ру­ководителя Барнаульского духов­ного правления протоиерея Семе­на Мефодиева и положительном ответе консистории, в Барнауле возведена и освещена церковь во имя пророка Захария и Ели­заветы. Строительством деревян­ного храма руководит «геодезии прапорщик» Пимен Старцев. На­сколько вольно чувствовали себя в заводском поселке старообряд­цы, говорит такой факт. В 1746 г., по исследованиям новосибирских археографов, один из расколоучи-телей Гавриил Семенов устроил диспут о вере с будущим началь­ником Колывано-Воскресенского завода - бригадиром Боэром, при­бывшим на Алтай для взятия де­мидовских заводов на имя Ее Ве­личества. Документы о том спо­ре старообрядца с католиком и по сей день хранятся в Государствен­ном Историческом музее.

Однако же признаваемая властью церковь не знала препятствий в храмостроении, и церкви в Барнауле возводились по мере роста его населения.

Девятнадцатый век в Барнауле ознаменован воздвижением храма Святителя Димитрия Ростовс­кого - освящен в 1831 г. В этот же период деревянные церкви, не меняя названия, перевоплощаются из дерева в камень.

ТАК И ПРОИЗОШЛО С ПЕР-В]1ВЫМ ХРАМОМ БАРНАУЛА ВО И11ИМЯ СВ. ПЕРВОВЕРХОВНЫХ АЛАПОСТОЛОВ ПЕТРА И ПАВЛА. В 1667 году февраля 27 дня барнаульское духовное правление сообща­ло в канцелярию Колывано-Воскресенского горного начальства, «что Ея Императорского Величества казенным иждивением застроенная в 1748 году пер­воначальная по Барнауль­скому заво­ду Соборная Петропавлов­ская церковь по слабости здешнего леса начала приходить в крайнее об­ветшание, а именно стены весь­ма углубились в земле и теми на древесных стойках построенного пола концы угнетены книзу, а се­редина поднялась кверху. Жерт­венник, приделанный к алтарной стене в углу, от давления стенно­го немало поклонился. В церкве и трапезе пол и иконостас так же стенами сдавило. Летним време­нем в алтаре и церкви от дождей течь бывает...»

Вряд ли нужно перечислять здесь все беды и изъяны храма, поставленного в заболоченной пойме Барнаулки и поставленно­го на торопыжку без свайного ос­нования. А в том, что город ста­вился в самом зародыше на боло­те, на месте засыпанных стариц, можно было убедиться два года на­зад, когда газовики для своих труб вскрыли всю ул. Пушкина от Крас­ноармейского до Комсомольского. Культурный слой на пл. Спартака превышает два метра и его подсти­лает горизонт строительной щепы, а уж потом идет нетронутый мате­риковый песок. Не учли первостроители коварностей поймы. Где это видано, чтоб за двадцать лет дере­вянный дом сгнил!

Так или иначе, храм перекоси­ло, колокола пришли тоже в не­годность, ибо отлиты с раковина­ми и оттого разбиты, а целых ос­талось только три.

Далее духовное правление, се­туя на обветшание церкви, упо­вало: «...не благоволит ли началь­ство из заводской суммы хотя не на долгое время забларассудит исправить (церковь. - А.Р.) и что на сие определено будет, благоволено бы было духовному правдению дать знать». И подписи следу­ют: протопоп Домитий Комаров и дьякон Чукмасов.

КАНЦЕЛЯРИЯ ЗАВОДОВ, А ЭТО ВРЕМЯ ПРАВЛЕНИЯ ГЕНЕ­РАЛА А.И. ПОРОШИНА, которо­му город обязан созданием пер­вой библиотеки, приговорила -«церковь исправить казенным коштом». Насчет колоколов - ос­мотреть их и перелить! Надо же! Барнаул сам лил колокола, при­гласив, правда, мастера. Очень мало мы об этом знаем... И тре­тий пункт решения: построить церковь на каменном фундамен­те кирпичную, с надлежащим бла­голепием. Решение это выполнять принялись немедля. Ожидая чер­тежей храма, готовили каменный материал на фундамент и кирпич жженный. Да кроме того состави­ли опись всем колоколам, по всем заводам. При Соборной Петропавловской

колоколов оказалось семь. И все они отлиты отстав­ным мастером Спиридоном Боб-ровниковым.

Как это имя и дело меняет пред­ставление о Барнауле! Что-то не доводилось мне встречать замет­ных публикаций о литье колоко­лов в нашем городе. Все на ураль­ские литейни кивали исследова­тели.

Но для чего Порошин опись всех колоколов затеял? Да все просто - надо главную церковь за­водов ими оснастить. Старые пере­лить на новые - и на колокольню их! Но причт змеиногорской церк­ви тому решению не подчинился. Священство независимо от власти светской. Заводские люди змеино-горские донесли в Барнаул: «Свя­щенник с церковники колокольню заперли замком и до снятия того колокола не допускают...» В свет­ской канцелярии Барнаула возму­тились: «Требуем оное самоволь­ство и колабродство священников и учиненное ими побуждение к смуте прихожан запретить и при-сечь, колокола старые вывезти...» Словом, велено было командиром заводов утихомирить змеиногорцев. Заработает погашенный Колыванский завод, и колокола змеиногорцам новые отольются.

Духовное правление повелева­ет не только змеиногорцам, но и колыванскому священнику Иваницыну о беспрекословной отдаче разбитых колоколов, хранящихся в Воскресенской церкви.

А ЧТО ЖЕ ХРАНИЛОСЬ ТАМ, В КОЛЫВАНИ? Из распоряжения духовного правления ясно - были там колокола, «принятые от Деми­дова»! Часть из них уже «церковною казною переливана».

В два дышла - через Канцелярию Колывано-Воскресенских заводов и через Духовное правление одолел Барнаул и змеиногорцев, и колы-ванцев. Колокола оттуда вывезли и перелили их на новые. Между тем не замедлило последовать и высо­чайшее распоряжение о построении каменной церкви в Барнауле. Доку­мент помечен 20 июня 1767 г.

Можно строить? Уже три года миновало, пока проект утряса­ли. Нет. Еще «не можно». «Знаю­щих каменную кладку людей не сыскивается». Чичерин - губерна­тор Сибири, ответил из Тобольска - «оных каменщиков отыскать не мог». Стали писать в Иркутск и в Енисейск. Даже давали построй­ку храма «на отряд» (подряд), мол, «договор будет учинен без волоки­ты». Оттуда ответили - нет ни зна­ющих архитектурию, ни каменщи­ков нету. Поиска­ли на Павловском и Сузунском заво­дах и... нашли! Аж 53 каменщика на­шлось.

ПОКА ШЛИ ПОИСКИ СТРО­ИТЕЛЕЙ СОБО­РА, барнаульская власть обратилась к Преосвященному Варлааму - епископу Тобольско­му и Сибирскому, чтоб прислал гла­ве барнаульского заказа протопо­пу Комарову бла­гословенную гра­моту на заклад­ку собора. Но эта грамота на любой храм дается. Про­топоп наш идет дальше: «А как та церковь строится будет с наилуч­шим благолепием, то не соизволит ли Его Преосвященство для положе­ния в основание прислать со святы­ми мощами серебряный ковчежец, который приказать сделать тамош­ним ремесленникам, а во что кош-товать (т.е. стоимость. - А.Р.) будет, уведомить». И, как готовы будут и мощи, и ковчежец, передать все в Чаусский острог (ныне г. Колывань Новосибирской области), а оттуда, дескать, и тамошний десятоначаль-ник пересылку учинит.

Следуя через Тобольск на Ал­тай, бийский священник Иван Со­колов доставил в Барнаул тот са­мый драгоценный ковчежец с мо­щами Святого Великомученика Димитрия Ростовского! А за ков­чежец надобно два рубля в То­больскую духовную консисторию прислать при рапорте.

При упоминании имени Ди­митрия Ростовского я готов опус­тить все подробности возведения Петропавловского собора, хотя они интересны чрезвычайно. Но пред именем Святителя Димит­рия Ростовского и добыча камня на Чарыше, и доставка 196 липо­вых плах из-под Кузнецка, кото­рые были превращены томским крестьянином Алексеем Гущино-вым в иконостас, - все меркнет пред именем Святителя. Мощи Димитрия Ростовского заложе­ны в основание главного собора Барнаула 21 июня 1771 г. Собор построили в два года.

НО ОТЧЕГО ТАКАЯ ЧЕСТЬ БАРНАУЛУ - МОЩИ РУССКОГО СВЯТОГО! И кто он такой - Ди­митрий Ростовский?

В миру - он сын полкового со­тника Саввы Туптало, родился под Киевом в г. Макарове в 1651 г. При крещении назван Даниилом. Обу­чение церковное получил при Бо­гоявленской церкви в Киеве. Мо­нашество принял в Киево-Кирил-ловской обители. Служил в Кане-ве, при Черниговской кафедре, в Литве, затем в будущей ставке Ма­зепы - в Батурине. Это было в 1682 году, а он отмечен бурным исправ­лением старопечатных и рукопис­ных книг. Архимандрит Киево-Пе-черский предложил молодому игу­мену собирать, исправлять и печа­тать жития святых. Это так назы­ваемые четьи-минеи - одна из бо­гослужебных основ греко-россий­ской церкви. Димитрий переселил­ся в Лавру и приступил к трудам. Это год 1686. Мазепа долго обиха­живал монаха и в том же году пере­манил его в Батурин. А оттуда по­вез его в Москву. Там и была под­несена молодым царям Ивану и Петру первая часть четьи-миней. Движение монаха по иерархичес­ким ступеням продолжилось на Ук­раине успешно, но в 1701 г. Петр вызвал его в Москву и пожаловал его в сан митрополита Тобольско­го и Сибирского.

Вот тогда-то и встретились с митрополитом Димитрием, на­правляясь на Урал в Невьянск, Де­мидовы - отец и сын, священник благословил путь Никиты иконой Божьей Матери, на обороте кото­рой начертал силлабы:

«Никита Дкемидов муж бла­гословенный, 3 сыном Акинфом буди во всем умноженный. О все-петая Мати! Ему сопутствуй, Со­храни в дому здрава, на пути при­сутствуй. Архиерей Тобольский молит тя усердно: Даруй ему здра­вие цело и невредно. Храни благо­получно в премногия лета, Избав­ляй и покрывай от злого навета».

Митрополит Димитрий не до­ехал ДО Тобольска. Он тяжко за­болел, и его оставили в Москве, а потом он был определен на Рос­товскую митрополию. Ростовской он управлял семь лет. Преставил­ся 1709 года октября 28; погребен по завещанию в Ростовском Яков-левском монастыре.

Мощи св. Димитрия обрете­ны нетленными при перестройке монастыря в 1752 г. К лику Свя­тых он причислен через пять лет - в 1757 г. Память его празднует­ся 28 октября - день кончины и 21 сентября - день обретения мо­щей. Раку для них указала изгото­вить из серебра (думаю, что ал­тайского, другого в таких коли­чествах нигде в России не добы­вают!) императрица Елизавета, а возложение мощей произошло уже в присутствии Екатерины П.

Перу Димитрия Ростовского принадлежат, кроме четьи-миней, десятки богословских тру­дов и несколько драм духовно­го содержания. Одна из них пос­тавлена при дворе императрицы Елизаветы.

Вот кратко, пожалуй, и все о Димитрии Ростовском.

О БАРНАУЛЕ ТЕПЕРЬ. В городе не было ни одного храма, кроме Петропавловского, утвержденно­го на частице мощей какого-либо русского Святого. Петропавловс­кий храм в этом отношении был уникальным для Сибири, не только для Алтая.

Когда я рассказал об этом на­стоятелю храма Димитрия Ростов­ского, что стоит напротив Деми­довского столпа за бывшей бога­дельней, глаза Николая Войтови­ча вспыхнули. «А если мы их вновь обретем! - сдерживая порыв, ска­зал он. - Мы их сможем перенести в храм во имя Святителя, на воссо­здание которого выделены нема­лые деньги из Москвы...»

Обретем ли? Храм взорвали в 1934г. Но до какой глубины?

Барнаульские старики! Я обра­щаюсь к Вам, почтенные. Может быть, кто-то был свидетелем раз­борки руин Петропавловского со­бора. Был ли взломан пол под пре­столом в алтаре? Или же серебря­ный ковчежец с мощами Святите­ля Димитрия Ростовского и доны­не покоится в сквере на восток от площади Соборной?